здоровье  >> 

 

Гепатит С :  продолжаем разговор.


Прочитала вашу статью о гепатите С и аж руки зачесались рассказать о своём опыте, думаю что эта информация может оказаться кому-либо полезной, а заодно внесу свой вклад в дело разбивания предрассудков. Итак:

В 19 лет я случайно узнала, что у меня в крови поселился вирус гепатита С. Узнала очень неприятным способом - мне пришло письмо из берлинского министерства здравоохранения (я живу в Германии), где мне был назначен день и час, чтобы я пришла отчитаться о моей болезни гепатитом. Я была в шоке, так как чувствовала себя прекрасно и у врачей в последнее время не была. Поразмышляв, решила позвонить в контору, где я за неделю до этого письма сдавала кровь - донором стать решила. Там мои опасения подтвердились, правда по телефону они мне никакой информации говорить не хотели, так как помимо обязательства сообщать об инфекционных заболеваниях в минздрав существует также правило не выдавать никакой информации по телефону, тем более подобного рода. В общем, в этой конторе хотели, что бы я пришла к ним через недельку, там бы они собрали круглый стол с врачом и психологом и подготовили бы меня к приему такой важной информации. Я неделю ждать не собиралась, сообщила им о неувязочке с письмом из минздрава, которое должно было по идее прийти после «круглого стола», и смирившаяся медсестра загробным голосом сообщила мне, что во мне вирус гепатита. Повторные анализы диагноз подтвердили. 

Конечно же мне было интересно, где я приобрела эту болезнь. Все мои друзья и родственники проверились у врачей. Ни у кого вируса не было. Никаких операции и переливаний крови мне не делали. Врачи сказали, что очень много людей из бывшего СССР привозят с собой вирус гепатита С. Этим мне пришлось удовлетвориться.
Меня направили в специальное отделение при берлинской клинике, где занимаются вирусами гепатита и СПИДа. Врачи посчитали, что шансы на излечение у меня хорошие, так как я молода и печень у меня ещё не разрушена. Надо сказать, что в основном больные были людьми в возрасте, с уже разрушенной печенью. Я там со своей молодостью была своего рода исключением, сочувствие читалось во всех глазах, как смертельный приговор. Там же меня наконец-то проинформировали и о самой болезни. 

Врач предложил мне провести терапию интерфероном, упомянув, что шанс есть, но также и то, что и без терапии лет 20 я ещё точно протяну. Мыслей о самоубийстве и страха у меня не было. Я хотела наоборот прожить отведенные мне 20 лет более полезнее и интенсивнее. Единственным страхом было то, что в случае неизлечения, я знала, что буду медленно умирать где-то в больнице. Медленной смерти и боли я боялась.

Должна сказать, что многие врачи и по нынешний день недостаточно проинформированы о данной болезни. В некоторых праксисах меня боялись лечить, говорили противоречивые вещи. Люди закатывали глаза и вскрикивали: «Всё! Это смертельно!» То, что умру я не завтра а лет через 20 из виду упускалось. Многие думали, что заразится можно и через слюну. Каждый раз мой профессор по гепатиту звонил и разъяснял врачам что к чему, так как у него были новейшие результаты исследований и он в конце концов специализировался на гепатите и лечении его интерфероном. Так, например, мне не хотели давать разрешение на работу в гастрономии, пока мой профессор не позвонил и не указал чиновникам на закон, где чёрным по белому написано, что с гепатитом С работать можно, так как это не представляет никакой угрозы. Тем более что работать я собиралась не на кухне.
Было много неприятных историй, это задевало.

Подводя итог потерь, могу сказать что в процессе лечения значительно отсортировались мои друзья, несмотря на то, что я их полностью проинформировала о болезни. Также я теряла людей с которыми имела близкие отношения. Было очень смешно и больно наблюдать, как люди, знающие меня давно и хорошо, обвиняли меня в попытках их заразить и исчезали из моей жизни.
Мой профессор рассказал мне подробно о болезни, а также о том, как я себя должна была вести. Так, например, я проинформировала всех своих врачей о вирусе и о терапии, мне нужно было следить за тем, что бы моя кровь не попала в тело другого человека. На бытовом уровне это сводилось к тому, что такие вещи личной гигиены, как зубная щётка, расчёска или бритва были табу для других людей. 

Очень «интерестным» оказался вопрос о сексе. Врач сказал, что вирус передается из крови в кровь и мне, занимаясь сексом с мужчиной, надо следить за участием в этом процессе презерватива. Женский секс врач не упомянул, а я не решилась спросить. Всё свелось к тому, что я удвоила внимание за своими руками, следила за гигиеной рта и что самое главное, после некоторых сцен поняла, что обязазательно надо информировать партнершу заранее о том, что я больна и о риске заражения.
Известно то, что вирус через слюну не передаётся, то что он передается половым путём недоказано. Главное, следить за тем, чтобы не было открытых ранок на руках и во рту, а также на местах, с которыми они соприкасаются. Такие выводы я сделала для себя. В принципе, о безопасном женском сексе уже много написано.

Год меня лечили интерфероном. 3 раза в неделю я его себе колола. Было трудно поехать в отпуск, так как это лекарство должно постоянно храниться в холодильнике.
Во время терапии моё физическое состояние значительно ухудшилось. Первую неделю у меня была температура и я находилась в больнице под наблюдением врачей. Следующие три месяца тоже были очень тяжёлыми. Моя выносливость снизилась до нуля. У меня темнело в глазах, когда я поднималась на несколько ступеней. Бегать я просто не могла. Тогда я стала хорошо понимать пожилых людей. Пару раз я теряла сознание в общественном транспорте. Было очень трудно по утрам вставать (мне это всегда трудно, но тут это давалось ещё труднее). Очень важно было высыпаться, иначе дико болели мышцы. Также поредели волосы и высохло всё тело. Каждый день я мазала кожу кремами и пила литрами воду. Было противно курить, но потом это прошло. Мне запретили пить алкоголь. Где-то месяц я крепилась, потом не выдержала. Выпив бокал вина, почувствовала себя так, как будто я долго и упорно глушила водку без закуски. Мне казалось очень странным, что есть мне можно было всё, а вот пить алкоголь нельзя. Поэтому втайне от врача я себе иногда позволяла бокал чего-нибудь лёгкого, что было конечно дикой безответственностью.

Уже через три месяца терапии количество вируса в моей крови уменьшилось. Тогда мне понизили дозу и решили проводить терапию дальше, так как был смысл и нужно было закрепить результат. Терапию проводили год. В мае этого года я её закончила. Вирус в моей крови анализами не распознавался. Но вздохнуть свободно я всё ещё боялась. Врачи решили подождать три месяца и сделать мне контрольный замер. Так как могло быть такое, что возможные остатки вируса без терапии снова начнут размножаться. В августе я с трепетом сдала кровь на проверку. Результат оказался негативным. Вот тогда я вздохнула спокойно. Моя семья и друзья были очень рады за меня, так как шансов на излечение по статистике 30%. Я думаю меня спасла молодость и своевременное вмешательство врачей.

Александра К. © специально для Lesbiru.Com, октябрь 2001